Мой Кембридж

Мой Кембридж

Я слишком поздно узнал  о PNL и ДДС.  Еще позднее узнал смысл слова «баланс».

 

А вот значение слова «патриотизм» узнал еще лет в 25. И еще в 15 получил начальные знания о слове «искусство».  Я так и не научился играть на фортепиано и до сих пор не стал на лыжи. В детстве не сложилось с музыкой. Я так и не узнал нотной грамоты и смысл слова «сольфеджио», а слова «синкопа» и «триоли» понимаю только со словарем.  У меня сложно с английским, и еще хуже дается спорт. Мои знакомые легко пробегают 10 км и подтягиваются на перекладине 15 раз, а для меня это - почти Голгофа. Мне достаточно сложно купить майку Benetton, но это я осилю.

 

Меня выдает мимика, когда я лукавлю, и мне сложно расставить запятые в сложноподчиненном предложении.  Я поздно стал интересоваться Пастернаком, Бродским и Цветаевой, а историю Рима узнал только в 45 лет. В школе я ненавидел уроки истории, а значение самого слова «история» понял после 40 лет. Сидеть-то я на уроках сидел, но дистанцировался от ереси, которую там рассказывали. Школьные занятия - это вообще отдельная тема. Иной раз кажется, что основные знания я получил на работе и в путешествиях. У меня нет высшего образования, и я никогда не испытывал пиетета к тем, у кого оно есть.

 

Готовить еду и рисовать я начал примерно в 9-10 лет.  В 22 года, на первом месте работы, в кафе «Фонтан», я учился быть начальником. Давалось нелегко, так как  чуть что - слышал знаменитую в те времена фразу: «Езжай в свой Израиль!». Тогда это было популярно. И ехать, и посылать. Уехали одноклассники. Уехали друзья. Уехали все те, кто сейчас работают в Intel, Microsoft и сотне других компаний, меняющих мир. Уехали из замороженного Союза.

 

Для меня тогда все выглядело немного иначе, так как работа в кафе на Фонтане сужала кругозор до размеров моего мясного цеха и бесконечных интриг с вороватыми подчиненными и такими же снабженцами. Короткие паузы на знакомства с неведомым «женским полом» и еще более короткие - на кинотеатр. Иногда удавалось совмещать, и это называлось «выходной». Еще были попытки купить книги. Тогда они были огромным дефицитом.

 

Сравнить дефицит на книги можно было только с дефицитом на свободу.  Череда маразматиков у власти сменяли друг друга и придумывали все более изощренные способы борьбы за собственное выживание на фоне тотальной эмиграции всех остальных. Потом начались кооперативы и первые отстрелы тех, кто засветился. Я работал в Клубе им. Иванова и готовил тем, кто мог платить. Именно у них и были пистолеты, помимо газетных пакетов с рублями.

 

Потом была работа в удивительной государственной столовой в районе 7-го километра Овидиопольской дороги. На том месте впоследствии вырос знаменитый «Толчок», ныне называемый «Промтоварным  рынком». К гастрономии все происходящее в этом заведении имело весьма отдаленное отношение. Столовая была государственной, и в ней была создана мини-копия нашего тогдашнего государства.  Воровали все. Можно было снять талант-шоу «Воруют все» на манер нынешнего  «Танцуют все». Потом времена изменились, и шоу переименовали в «Воруют не все». Это шоу и стало развлечением талантливых чиновников и членов их больших семей. В Италии такие семьи показаны в фильмах типа «Крестный отец». Тем не менее, в стране все поменялось. Коммунизм стал уголовно наказуем, а его бывшие лидеры - буревестниками новых смыслов. Социализм сменился капитализмом в его самой фантасмагорической форме.

 

С 1993 года легальным бизнесом занялся и я. Мое начальство уволило меня из Объединения «Школьное питание», и все закрутилось. Управление по защите прав потребителей регулярно защищало права исключительно своего руководителя.  Все иные управления занимались тем же. В борьбе с этими и другими управлениями и прошли 90-е годы. Словосочетание «Ресторанный бизнес» возникло уже в XXI веке. Вернее, сам бизнес был и в XIX  веке,  но тогда  это были просто рестораны. Примерно с 2003 года к слову «ресторан» приклеили ярлык «бизнес», и тогда я узнал, чем именно  занимался вот уже 10 лет.

 

Потом возникли люди, добавляющие в свое резюме на тот момент неведомую большинству аббревиатуру MBA. Примерно в тоже время возникло слово «ресторатор». Вначале его произносили с иронией и даже с сарказмом. Затем появились нотки уважения. Но только нотки. Телевизор внес свою лепту в формирование общественного мнения. Тогда-то и появились гастроблогеры и прочие преподаватели «хороших манер» в этом непростом занятии. Одновременно профессии «шеф» и «ресторатор» приобрели новый смысл. 100% моих  друзей в течение последних 5 лет так или иначе соприкоснулись с этим бизнесом. Кто - для  себя, кто - для жены, кто - для детей, но открывали кафе все. В городе появились новые форматы заведений. То есть, самих ресторанов стало не намного больше. Больше стало «бизнесов». Стало ясно, что котлетка из крабовых палочек с разбавленным эспрессо могут стоить (благодаря названию и интерьеру), как хороший обед из трех свежеприготовленных блюд.  Появилось много сопричастных профессий и людей, кормящихся неподалеку от ресторанов. Одних только гастро-советчиков или фуд-консультантов стало больше, чем хороших поваров. Появились и свои секты-кланы внутри этого бизнеса. Три года назад даже возникла Ресторанная Премия. Назвали ее «Соль». Одновременно возникли гастро-теоретики и крафтовые хот-доги из соевых сосисок. Много чего хорошего и разного возникло благодаря ресторанам.

 

Пена сама собой осядет.

 

Из тысячи  кафешек выкристаллизуются 2-3 стоящих заведения.   Появятся профильные школы и университеты. У страны появится своя кухня. Горожане станут гордиться не только интерьерами, но и национальной едой. Туристы из Европы и других  гастрономически менее благополучных стран  станут приезжать специально ради нее.  

 

Все только начинается.